Начинается с газеты. Бобби зачитывает вслух заметку: местная организация коренных американцев собирается сорвать парад в честь Дня Колумба — по их мнению, чествовать тут нечего. У стола немедленно завязывается дискуссия, в которой сходятся исторические познания примерно того уровня, какого от этой публики и ждёшь. Сильвио оскорблён как итальянец и берётся навести порядок, не спросив разрешения у Тони. Порядок наводится плохо: на месте протеста начинается драка, кому-то прилетает бутылкой, а Арти Букко всю операцию проводит в машине.
Дальше подключаются рычаги. Тони пытается решить вопрос через прикормленного депутата — не выходит; едет договариваться к владельцу казино из числа тех самых коренных американцев — тот приглашает всех в гости и вопрос не решает. Ральфи заходит с другой стороны и предлагает организатору протеста сделку в своём фирменном духе. Заканчивается всё разговором Тони и Сильвио, где Тони объясняет, что своим положением обязан себе, а не происхождению предков, и что записываться в обиженные ему неинтересно. Что характерно, сама постановка вопроса, кто кому и за что должен, к этому моменту в сериале обсуждается уже третью серию подряд.
Название относится не к Кристоферу Молтисанти, который тут почти не появляется, а к Христофору Колумбу — по-английски это одно имя. Написал серию как раз Майкл Империоли, играющий Молтисанти, и написал сознательно: по его собственным словам, это был ответ итало-американским организациям, годами обвинявшим сериал в очернении соотечественников. Ответ получился настолько прицельным, что организаторы нью-йоркского парада в том же году не пустили на него Лоррейн Бракко и Доминика Кьянезе, а мэр города в знак протеста не пошёл сам. У критиков серия числится в худших за всю историю сериала, и оценка это подтверждает: 7,7 — ниже, чем у любой из тридцати девяти серий, проверенных нами до неё.
Куда сильнее работает вторая половина. У Бобби Баккальери в автокатастрофе погибает жена, и на поминках женщины отмечают, что он, единственный из всей компании, никогда не заводил любовницу. Дженис, которая к этому моменту уже успела сойтись с Ральфи, проводит с вдовцом некоторое время и оказывается по-настоящему тронута его горем. Чем это оборачивается для Ральфи, стоит увидеть самому: сцена короткая, и лестница в ней играет не последнюю роль. Параллельно Джонни Сэк, узнавший про шутку в адрес своей жены, начинает вести себя так, что Ральфи не понимает решительно ничего.
Половина серии — это застольные разговоры об истории, где каждый уверен в своей правоте и никто толком не знает предмета. В переводе Дмитрия Пучкова слышно, что это не дискуссия, а спор в подсобке мясной лавки, — приглаженный вариант придаёт этим репликам вес, которого у них нет.
Видеоразбор этой серии
Дмитрий «Гоблин» Пучков и Дементий разбирают серию подробно: детали, отсылки и реалии, которые с первого просмотра не считываются. Смотреть после серии — в разборе есть спойлеры.
Комментарии (0)
Пока тихо. Напишите первым — что думаете об этой серии?