Начинается в баре. Джонни Сэк видит человека из бригады Ральфи, который сидит на другом конце стойки и над чем-то смеётся, — и решает, что смеются над его женой. Через минуту человек лежит в переулке, а Джонни едет домой и успокаивает жену, которая заметила пятно у него на пиджаке. Что характерно, тот, кому досталось, ни сном ни духом: шутку, ставшую причиной, он даже не слышал.
Тони узнаёт обо всём наутро и берётся улаживать. Ральфи он велит позвонить и разыграть возмущение, не извиняясь, — Ральфи, разумеется, делает наоборот и мямлит полуизвинение, которое Джонни воспринимает как признание вины и злится ещё сильнее. Дальше идут две сходки. С первой Джонни уходит, потому что за столом сидит Ральфи; на второй Ральфи нет, но Джонни требует крови, а Кармайн Лупертацци отказывает ему во второй раз и советует забыть. Уходит Джонни и оттуда.
Дальше события приобретают тот вид, ради которого зритель, собственно, и смотрит. Кармайн намекает Тони, что с Джонни можно и не церемониться, — и в Бостоне, куда тот собирается к отцу, начинают готовить встречу. Одновременно Джонни решает вопрос с Ральфи в Майами, где тот отдыхает у бассейна и ни о чём не подозревает. Останавливает всё это, как выясняется, забытый дома свитер и разговор с женой в подвале, к мафии отношения не имеющий вовсе. Пересказывать не буду; скажу только, что дело едва не дошло до войны из-за фразы, сказанной за ужином, и остановилось из-за такой же бытовой мелочи.
Дома у Сопрано своя тяжесть. Кармела, всё ещё напуганная разговорами про деньги, идёт советоваться к двоюродному брату, который занимается финансами. Медоу вместо медицины устраивается волонтёром в юридический центр, помогающий неимущим, чем отца тоже не радует. А Фурио справляет новоселье, и на этом новоселье они с Кармелой танцуют — и танцуют так, что дальше уже неважно, что именно происходит вечером в спальне Сопрано под ту же самую мелодию. Оценка серии на IMDb — 8,4, а само название работает сразу в нескольких смыслах: вес жены Джонни, вес человека в своём кругу и вес одной сказанной вслух фразы.
Вся конструкция держится на том, как передают чужие слова: кто пересказал шутку, в каких выражениях, что при этом добавил от себя. В переводе Дмитрия Пучкова слышно, что шутка была именно грубой, а не остроумной, — из чего, собственно, и следует всё дальнейшее.
Видеоразбор этой серии
Дмитрий «Гоблин» Пучков и Дементий разбирают серию подробно: детали, отсылки и реалии, которые с первого просмотра не считываются. Смотреть после серии — в разборе есть спойлеры.
Комментарии (0)
Пока тихо. Напишите первым — что думаете об этой серии?