Финал первого сезона. Написал Дэвид Чейз лично, снял Джон Паттерсон, оценка на IMDb — 9,2, лучший результат сезона. Серия примечательна тем, что в ней подбираются вообще все нитки, оставленные с января, и подбираются жёстко.
Начинается с производственного вопроса. На сходке решают судьбу человека, которого считают осведомителем ФБР, и решают её быстро. Как именно — говорить не буду, скажу только, что тело потом находят с деталью, не оставляющей вопросов о причине. Что характерно, доказательств у бригады по-прежнему никаких, ровно как и в прошлой серии: не знает никто ничего, а решения принимаются.
Дальше сцена, ради которой стоило смотреть весь сезон. Доктор Мелфи, сложив два и два, вслух высказывает предположение о том, кто мог быть заинтересован в смерти Тони, и предположение это касается его матери. Реакция пациента следует незамедлительно и такая, что доктор после его ухода запирает дверь на замок. Проверить версию, впрочем, помогают государственные органы: в комнате матери в пансионате давно стоит аппаратура, и запись с неё Тони дают послушать. Сомнений после прослушивания не остаётся — ни у Тони, ни у зрителя. Заодно ему делают предложение о сотрудничестве. Ответ на предложение краткий.
Дальше сезон переходит к расчётам. Тони собирает своих и объявляет две вещи: кто стоял за покушением и что делать дальше. Заодно признаётся, что ходит к психиатру, — и вот тут выясняется, что двое из троих реагируют совершенно спокойно, а один принять этого не может и уходит. Из этой сцены, между прочим, вырастет добрая половина следующих сезонов. Расчёты по бригаде дяди производятся в темпе; сколько человек в этой серии не доживает до титров — считать не буду, но счёт двузначный только по арестам.
Отдельная линия — Арти Букко, которому Ливия между делом сообщает, кто на самом деле сжёг его старый ресторан. Арти приезжает к Тони с ружьём. Что Тони делает в этой ситуации — клянётся. Чем именно клянётся — деталь, которую надо услышать, потому что смешнее и страшнее в сезоне ничего нет.
Заканчивается всё двумя сценами. Сначала Тони едет к матери, и едет не с цветами; что там происходит, пересказывать не стану — сцена играется на грани и держится целиком на Гандольфини и Нэнси Маршан. Потом гроза, семья Сопрано пережидает её в новом ресторане Арти, за столом сидят все, кто на этот момент ещё сидит, и Тони произносит тост. Тост короткий, про маленькие моменты, которые были хорошими. После тринадцати серий, где хорошего было немного, работает он безотказно.
Про перевод. В финале три ключевые сцены — это разговоры, где содержание вторично, а важно, каким тоном сказано: признание перед своими, клятва перед Арти и объяснение с матерью. Плюс два разговора с федералами, где отказ формулируется вежливо и грубо одновременно. Приглаженный перевод из всего этого делает пересказ событий, а сезон заканчивается не событиями, а интонацией. У Дмитрия Пучкова она сохранена — и тост в финале звучит именно так, как задуман: не как хеппи-энд, а как то, что от него осталось.
Видеоразбор этой серии
Дмитрий «Гоблин» Пучков и Дементий разбирают серию подробно: детали, отсылки и реалии, которые с первого просмотра не считываются. Смотреть после серии — в разборе есть спойлеры.
Комментарии (0)
Пока тихо. Напишите первым — что думаете об этой серии?