Главная линия — про сына. Эй Джей нигде толком не работает, ночует по нью-йоркским клубам, продаёт подаренную отцом ударную установку, чтобы закрыть счёт в заведении, где пытался произвести впечатление на девушку, и объявляет родителям, что готов управлять ночным клубом. Мать предлагает учиться на организатора мероприятий, отец — устроить в пиццерию. У доктора Мелфи Тони формулирует точнее: присутствие сына в доме — как дурной запах, вроде и не видно, а висит.
А потом Эй Джей берёт нож и едет в лечебницу к дяде — мстить за отца. Нож он роняет, не успев ничего сделать, его вяжут санитары, а из отделения вытаскивают через прикормленного депутата, без обвинений. Разговор отца с сыном у полицейского участка — одна из лучших сцен всего сериала: Тони орёт, что за такое дают срок, сын рыдает и напоминает, что «Крёстного отца» отец пересматривает с мороженым и всякий раз называет любимой сценой ту самую, где сын мстит за отца. Что характерно, возразить Тони нечего.
Вторая линия — сделка. К Тони приходит риелтор с предложением продать здание, где полвека сидит семейная лавка. Он отказывает: лавка, мол, часть района. Отказывает второй раз. На третий соглашается — почти полмиллиона, — и договаривается подписать бумаги у неё дома. Собираясь на встречу, он стоит перед женой, а та выбирает ему рубашку и застёгивает пуговицы. Чем заканчивается визит, стоит увидеть самому; дома Тони устраивает скандал из-за отсутствия индейки в холодильнике. А по району потом ходят сборщики и обнаруживают, что вместо лавки теперь сетевая кофейня, с которой ничего не возьмёшь.
Третья линия — на севере. Беглец звонит жене с чужого телефона, узнаёт, что дома ему готовят принудительное «лечение», и советует никому не верить. Дальше он сидит в закусочной, выдаёт себя за писателя, наблюдает, как местный повар — по совместительству доброволец-пожарный — выносит из огня ребёнка, и говорит фразу, которая объясняет всю его линию: иногда врёшь так долго, что уже не знаешь, где остановиться. Отсюда и прозвище, давшее название серии. Оценка на IMDb — 8,3; критики хвалили эпизод и спорили о том, не слишком ли эта линия похожа на мелодраму.
Ключевой разговор — тот, что у участка: отец кричит, сын огрызается, и оба говорят чистую правду. В переводе Дмитрия Пучкова слышно, что упрёк про любимую сцену бьёт точно в цель, — а больше в этой сцене ничего и не нужно.
Видеоразбор этой серии
Дмитрий «Гоблин» Пучков и Дементий разбирают серию подробно. Разбор вышел в двух частях — смотреть лучше после самой серии.
Комментарии (0)
Пока тихо. Напишите первым — что думаете об этой серии?